Добавлено (2008-08-05, 11:04 Pm)
---------------------------------------------

Добавлено (2008-08-18, 5:25 Pm)
---------------------------------------------
В догоночку к руссому року. Главную пиратскую роковую песню мы и забыли....
Вот - Гарик Сукачев.

Dm
Моя бабушка курит трубку,
A7
Черный-пречерный табак,
Моя бабушка курит трубку,
Dm
В суровый моряцкий затяг.
Моя бабушка курит трубку
D7 Gm
И обожает огненный ром,
Dm
И когда я к бабуле заскочу на минутку,
A7 Dm
Мы с ней его весело пьем.

Gm Dm
У неё ничего не осталось
A7 Dm
У неё в кошельке три рубля.
Gm Dm
Моя бабушка курит трубку,
A7 Dm
Трубку курит бабушка моя.

Моя бабушка курит трубку
И чертит планы захвата портов,
А потом берет в плен очередную соседку
И продаёт её в бордель моряков.
Та становится лучшей шлюхой,
Та становится женщиной-вамп,
У нее - голубые корсет и подвязки,
А на шее - атласный бант.

У неё ни черта не осталось,
У неё в кошельке три рубля,
Но моя бабушка курит трубку,
Трубку курит бабушка моя.

Моя бабушка курит трубку
В комнатёнке хрущевки своей,
Моя бабушка курит трубку
И сквозь дым видит волны морей.
Её боятся все на свете пираты
И по праву гордятся ей
За то, что бабушка грабит и жжет их фрегаты,
Но щадит стариков и детей!

Хоть у нее ни черта не осталось!
У неё в кошельке три рубля,
Но моя бабушка курит трубку,
Трубку курит бабушка моя!

Sun and moon and stars shine o’er thee,
See thy surface ebb and flow,
Yet attempt not to explore thee
In thy soundless depths below.

Whether morning’s splendors steep thee
With the rainbow’s glowing grace,
Tempests rouse, or navies sweep thee,
’T is but for a moment’s space.

Earth, - her valleys and her mountains,
Mortal man’s behests obey;
The unfathomable fountains
Scoff his search and scorn his sway.

Such art thou, stupendous ocean!
But, if overwhelmed by thee,
Can we think, without emotion,
What must the Creator be?

Для тех кто не знает английского я попыталась сделать вольный перевод. Сразу скажу- не кидайте тапками - знаю, что недостатков много. Но это ВОЛЬНЫЙ перевод!!
Море
(вольный перевод стихотворения Бернарда Бартона)Прекрасное, гордое, пенное,
В свободе и бесконечности
Ты всю отражаешь Вселенную –
Великое зеркало Вечности!

Ход мерный светил прихотливых
Тобой убаюкан случайно:
Дыханьем приливов, отливов,
В глубинах беззвучною тайной.

Луч ли сверкающий радуги
К тебе в поцелуе приник,
Бури шумят или флаги –
Всё это для Вечности – миг.

Смертный долины и горы
Измерил лишь взглядом одним,
Но море, бездонное море,
С презреньем смеётся над ним.

И если ласкавшие лепетом
Миру положат конец
Волны, - постигнем с трепетом
Насколько велик Творец!

The Bab Ballads by W. S. Gilbert

Captain Reece

Of all the ships upon the blue,
No ship contained a better crew
Than that of worthy CAPTAIN REECE,
Commanding of THE MANTELPIECE.

He was adored by all his men,
For worthy CAPTAIN REECE, R.N.,
Did all that lay within him to
Promote the comfort of his crew.

If ever they were dull or sad,
Their captain danced to them like mad,
Or told, to make the time pass by,
Droll legends of his infancy.

A feather bed had every man,
Warm slippers and hot-water can,
Brown windsor from the captain's store,
A valet, too, to every four.

Did they with thirst in summer burn,
Lo, seltzogenes at every turn,
And on all very sultry days
Cream ices handed round on trays.

Then currant wine and ginger pops
Stood handily on all the "tops;"
And also, with amusement rife,
A "Zoetrope, or Wheel of Life."

New volumes came across the sea
From MISTER MUDIE'S libraree;
THE TIMES and SATURDAY REVIEW
Beguiled the leisure of the crew.

Kind-hearted CAPTAIN REECE, R.N.,
Was quite devoted to his men;
In point of fact, good CAPTAIN REECE
Beatified THE MANTELPIECE.

One summer eve, at half-past ten,
He said (addressing all his men):
"Come, tell me, please, what I can do
To please and gratify my crew.

"By any reasonable plan
I'll make you happy if I can;
My own convenience count as NIL:
It is my duty, and I will."

Then up and answered WILLIAM LEE
(The kindly captain's coxswain he,
A nervous, shy, low-spoken man),
He cleared his throat and thus began:

"You have a daughter, CAPTAIN REECE,
Ten female cousins and a niece,
A Ma, if what I'm told is true,
Six sisters, and an aunt or two.

"Now, somehow, sir, it seems to me,
More friendly-like we all should be,
If you united of 'em to
Unmarried members of the crew.

"If you'd ameliorate our life,
Let each select from them a wife;
And as for nervous me, old pal,
Give me your own enchanting gal!"

Good CAPTAIN REECE, that worthy man,
Debated on his coxswain's plan:
"I quite agree," he said, "O BILL;
It is my duty, and I will.

"My daughter, that enchanting gurl,
Has just been promised to an Earl,
And all my other familee
To peers of various degree.

"But what are dukes and viscounts to
The happiness of all my crew?
The word I gave you I'll fulfil;
It is my duty, and I will.

"As you desire it shall befall,
I'll settle thousands on you all,
And I shall be, despite my hoard,
The only bachelor on board."

The boatswain of THE MANTELPIECE,
He blushed and spoke to CAPTAIN REECE:
"I beg your honour's leave," he said;
"If you would wish to go and wed,

"I have a widowed mother who
Would be the very thing for you -
She long has loved you from afar:
She washes for you, CAPTAIN R."

The Captain saw the dame that day -
Addressed her in his playful way -
"And did it want a wedding ring?
It was a tempting ickle sing!

"Well, well, the chaplain I will seek,
We'll all be married this day week
At yonder church upon the hill;
It is my duty, and I will!"

The sisters, cousins, aunts, and niece,
And widowed Ma of CAPTAIN REECE,
Attended there as they were bid;
It was their duty, and they did.

Добавлено (2008-12-22, 2:28 Pm)
---------------------------------------------
Из френдленты: http://roman-shmarakov.livejournal.com/97119.html

Ганнон Карфагенянин, князь Сенегамбий,
Синдбад – Мореход и могучий Улисс,
О ваших победах гремят в дифирамбе
Седые валы, набегая на мыс!

А вы, королевские псы, флибустьеры,
Хранившие золото в темном порту,
Скитальцы арабы, искатели веры
И первые люди на первом плоту!

И все, кто дерзает, кто хочет, кто ищет,
Кому опостылели страны отцов,
Кто дерзко хохочет, насмешливо свищет,
Внимая заветам седых мудрецов!

Как странно, как сладко входить в ваши грезы,
Заветные ваши шептать имена
И вдруг догадаться, какие наркозы
Когда-то рождала для вас глубина!

И кажется – в мире, как прежде, есть страны,
Куда не ступала людская нога,
Где в солнечных рощах живут великаны
И светят в прозрачной воде жемчуга.

С деревьев стекают душистые смолы,
Узорные листья лепечут: «Скорей,
Здесь реют червонного золота пчелы,
Здесь розы краснее, чем пурпур царей!»

И карлики с птицами спорят за гнезда
И нежен у девушек профиль лица…
Как будто не все пересчитаны звезды,
Как будто наш мир не открыт до конца!
IV
Но в мире есть иные области,
Луной мучительной томимы.
Для высшей силы, высшей доблести
Они навек недостижимы.

Там волны с блесками и всплесками
Непрекращаемого танца,
И там летит скачками резкими
Корабль Летучего Голландца.

Ни риф, ни мель ему не встретятся,
Но знак печали и несчастий,
Огни Святого Эльма светятся,
Усеяв борт его и снасти.

Сам капитан, скользя над бездною,
За шляпу держится рукою,
Окровавленной, но железною,
В штурвал вцепляется – другою.

Как смерть бледны его товарищи,
У всех одна и та же дума.
Так смотрят трупы на пожарище,
Невыразимо и угрюмо.

И если в час прозрачный, утренний
Пловцы в морях его встречали,
Их вечно мучил голос внутренний
Слепым предвестием печали.

Ватаге буйной и воинственной
Так много сложено историй,
Но всех страшней и всех таинственней
Для смелых пенителей моря –

О том, что где-то есть окраина –
Туда, за тропик Козерога! –
Где капитана с ликом Каина
Легла ужасная дорога.

Кэп молодой (хороший был парень)
Влюбился в девчонку одну.
Эй-йо-хо! Любовь как камень
Его потянула ко дну.

Он ей дарил дорогие подарки –
Денег потратил тьму,
Но однажды вечером жарким
Она говорит ему:

«Кто новые земли
Именем Эмми
Назвав, бросит к ногам,
Тому герою,
Скажу – не скрою,
Я сердце своё отдам».

И с ней не споря,
Ушёл он в море,
Безумец! – в последний путь.
Хороший был малый…
Стоял у штурвала,
Ветрам подставляя грудь.

Песни такой не слышал прежде?
Салага! Налей вина!
Эй-йо-хо! Налей-ка вина –
У мыса Надежды – Доброй Надежды! -
Разбилась ещё одна.

2
Тост
За то, что уже с нами сталось,
За то, что ещё суждено,
Друзья, поднимем бокалы.
Искрись, золотое вино!

Да здравствует жизнь и свобода!
За наши шальные мечты,
За ветер солёный и синюю воду,
Фортуну, с которой на «ты».

Безжалостно мчатся годы,
И чей-то уж пробил час.
Мы выпьем за непогоду,
Шторма, что трепали нас.

И эхом бой склянок вторит
Тому, как звенит хрусталь –
За тех, кто разыщет в море
Нашу заветную даль.
И пусть не сбылись надежды,
Мечты превратились в дым,
Со смехом наполним как прежде
Бокалы вином золотым.

3
Gras ingens iterabimus aequor
Horatius*
Мы с тобой какие-то не те –
То ли жизнь бродяжья надоела?
То ли пересчитаны все мели?
Изменили мы своей мечте?

Может проще: просто постарели –
Взор потух и силы нет в руках,
И не виден – даже еле-еле –
Призрак на далёких берегах?

Всё вокруг какое-то не то!
Жизнь насквозь пропахла нафталином.
Я иду, укутавшись в пальто,
По проулкам серым и пустынным.

Порт притих – укутан мёртвым сном,
Не шумит лихой народ в тавернах.
Что же с нами станется потом? –
Время убаюкает, наверно…

Нет! Сидеть и дожидаться смерти
Не для нас – тут нечего и спорить.
Боцман, разбудить команду! Черти,
Ставьте парус! Мы выходим в море.

* Завтра снова мы выйдем в открытое море (Гораций)