• Страница 1 из 3
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
Модератор форума: Arabella_Blood, Yberville, Fair_Marina  
Кают-компания: поговорим о Капитане Бладе и других героях » Творчество Рафаэля Сабатини » Капитан Блад » Книги о капитане Бладе: отзывы (рецензии, мнения, впечатления читателей)
Книги о капитане Бладе: отзывы
MariaДата: Воскресенье, 16 Марта 2008, 11:37 PM | Сообщение # 1
Группа: Офицеры
Сообщений: 255
Статус: За бортом
Бытует мнение, что времена популярности приключенческого романа и книг о Бладе в частности прошли. Но так ли это? Поскольку все мы очень любим эти книги, небезынтересно узнать, что думали о них раньше и думают сейчас другие читатели по всему миру, а также профессиональные (и не очень) критики blood_ironic

Сюда предлагаю публиковать все отзывы и рецензии о бладовском цикле, включая предисловия к переизданиям, аннотации издательств и всяческие попытки критического анализа. Для того, чтобы в этом сохранялся хоть какой-то порядок, будем указывать несколько обязательных параметров:
1. Имя автора рецензии
2. Дата публикации
3. Источник (книга, сайт, блог, и т.п.)
4. Оценка книги (если указана)

Для начала публикую довольно свежие мнения из электронной библиотеки

Автор рецензии: earther - 5 out of 5 stars
Дата: 10 января 2004

Captain Blood tells the tale of a doctor, wrongly convicted and sentenced to slavery in the Caribean. His courage, brains and medical skills let him lead an escape, and he turns pirate. Of course, as the hero, he is not a pirate without principles, and he would give it all up for the woman he loves.

Sabatini delivers a ripping yarn, a tale of adventure and derring do. The historical details are here, and likely there, though Sabatini's research shines through. There is lots of plot, lots of action, and a good sense of the time and place. The baddies, the dons, the slavers, are wretched and vile. The challenges great, but the rewards at the end are satisfying.

I really liked the movie, but the book was even better.

(I'll also recommend Scaramouche here, but don't read it back to back with the Scarlet Pimpernel or it will set your moral compass spinning).

Оценка: 5 из 5

Автор рецензии: MelodiousB
Дата: 28 февраля 2008
Peter Blood is an Irish doctor who has spent the past few years as a soldier in various parts of Europe. He’s just moved to a small English town, intending to work as a doctor and lead a relatively quiet life, but it turns out that the area he’s living in is heavily involved in the Monmouth Rebellion. Peter Blood thinks it’s pretty stupid, but he’s a doctor, so when he’s summoned to patch up one of the rebels, he doesn’t see anything wrong with that. Unfortunately for him, the dragoons disagree, and when they come around to arrest the rebels, they arrest Peter Blood, too.

The moral of this story is probably that if you’re ever on trial for something, it’s not a great idea to be rude to the judge. Even if he’s being really unreasonable and not listening to your defense, you should not make personal remarks about him and his health and the disease that’s eating away at him inside. If you do, you might get sent to Jamaica as a slave, like Peter Blood.

Okay, so he would have been sent to Jamaica even if he hadn’t made fun of Judge Jeffreys — an actual historical personage, by the way — but Sabatini’s heroes do tend to have problems keeping their mouths shut.

So, Peter Blood and a bunch of other rebels, including his pal Jeremy Pitt, get sent off to Jamaica, where Blood is bought by a beautiful young woman named Arabella Bishop, who feels sorry for him. Now, this means that Blood ends up working for her uncle, Colonel Bishop, who is apparently the second meanest slaveholder around. And that kind of sucks. But Arabella is beautiful and sympathetic, so when Blood and some other slaves run away in the middle of a pirate attack and make off with the pirates’ ship, he names it after her.

Because Peter Blood is terribly, terribly clever, he becomes the best pirate captain around. Eventually he meets Arabella again, and she tells him she hates pirates and he mopes a lot. And then he doesn’t. I don’t want to rehash the whole plot, but I would like to note the conversation in which Captain Blood is offered a commission in the Navy. He’s like, “Are you kidding me? King James sent me and my pals here to Jamaica. We hate King James! Why would we ever even consider working for King James?” And the guy offering him the commission is like, “King James? Yeah, he wasn’t so great. So we sent to Holland and got this new guy to come over. No one’s mentioned King William to you? Huh.”

Оценка: 5 из 5
Автор рецензии: joelguide
Дата: 15 февраля 2006

An excellent high seas adventure!
This is an excellent and very readable story. It covers things like white slavery and the interplay between all the nations in the new world. This story grabs you and does not let you go. Captain Blood is a great hero.

A great high seas adventure.

Оценка: 5 из 5

Lord seest not as man seest

ЭлиоДата: Воскресенье, 16 Марта 2008, 11:53 PM | Сообщение # 2
Адмирал флота
Группа: Губернаторы
Сообщений: 3079
Статус: За бортом
Maria, вообще предисловия к изданиям я стараюсь размещать на сайте

Он появился на свет с обостренным чувством смешного и ощущением того, что мир безумен. (с) Рафаэль Сабатини.

Captain_EveryДата: Воскресенье, 16 Марта 2008, 11:57 PM | Сообщение # 3
Капитан Эвери
Группа: Офицеры
Сообщений: 809
Статус: За бортом
Так это не предисловия, а что-то вроде нашего "Я прочитал(а) Блада"

"Ежели вы или кто-либо, кого вы поставите в известность, пожелаете узнать, не нас ли вы видите вдалеке, поднимите ваш флаг на бизань-мачте, убрав на ней паруса. Я отвечу тем же и не буду вам досаждать"
Капитан Эвери

ЭлиоДата: Понедельник, 17 Марта 2008, 0:15 AM | Сообщение # 4
Адмирал флота
Группа: Губернаторы
Сообщений: 3079
Статус: За бортом
Captain_Every, это я поняла, но
Quote (Maria)
включая предисловия к переизданиям

я это имела ввиду...

Он появился на свет с обостренным чувством смешного и ощущением того, что мир безумен. (с) Рафаэль Сабатини.

MariaДата: Понедельник, 17 Марта 2008, 0:44 AM | Сообщение # 5
Группа: Офицеры
Сообщений: 255
Статус: За бортом
Quote (Элио)
Maria, вообще предисловия к изданиям я стараюсь размещать на сайте

Хорошо, но вдруг попадется некое ранее не виданное и не читанное?

Lord seest not as man seest

ЭлиоДата: Понедельник, 17 Марта 2008, 9:26 AM | Сообщение # 6
Адмирал флота
Группа: Губернаторы
Сообщений: 3079
Статус: За бортом
Maria, кидай в почту yberville_wink

Он появился на свет с обостренным чувством смешного и ощущением того, что мир безумен. (с) Рафаэль Сабатини.

CristabelleДата: Вторник, 03 Июня 2008, 11:22 AM | Сообщение # 7
Группа: Офицеры
Сообщений: 439
Статус: За бортом
Вордсвот, Энциклопедия Пиратства, автор Я.Рогозински
The Wordswoth Dictionary of Pirates by Jan Rogozinsky

Сама энциклопедия хорошая, коротко и обо всем. О Бладе по 3 книгам написано емко и позитивно.
Но отдельные места заслуживают цитирования.

A superb sea-man, Blood out-thinks as well outfights his foes. A true gentleman, he is loyal to friends,courteous to prosiners and infinitely respectful toward women.

( Здесь все понятно, самый крутой моряк, мега-умный и мега-хитрый... Верен друзьям, великодушен к пленным и
истинный рыцарь по отношению к женщинам..... Вообщем солдат ребенка не обидит...)

А вот как быть с такими пассажами (это ведь не просто рецензия, а типа энциклопедический справочник..)

Статья Captain Blood, his Odyssey-.
In fact, Spain had no fleets in the Americas and never attacked a British town.
( У Испании никогда не было флота в Америках (Нвом Сете), и она никогда не нападала на британское поселение (город).

Статья Captain Blood returns
By the end, Blood resembles one of the more eccentric fictional detectives. Tranported by accident to Totruga, he really belongs in a English country house, or in a comedy of manners.

(По Хронике: К концу повествования Блад все больше экцентричного /чудаковатого литературного детектива.
Случайно оказавшись на Тортуге, он напоминает персонажа комедии нравов или английской сельской драмы.)

Fortunes of Captain Blood:
This sequel is devoted to Blood super-hero. The six episodes celebrate Blood"s genius for disguises.
( Сиквел посвящен теме Блада-супер-героя. Шесть эпизодов книги прославлют талант Блада к маскировке.)

Вот это -еще так сяк. действительно Удачи - это сплошной маскарад.

А предыдущие пассажи -ужас-ужас. Поэтому Блад популярен в сновном в России, а не за рубежом. Его тонкую и чувствительную душу мы понимаем лучше! гыыы

Tenser, said the Tensor.
Tenser, said the Tensor.
Tension, apprehension and dissension have begun.

ЧайкаДата: Вторник, 03 Июня 2008, 11:22 AM | Сообщение # 8
Группа: Офицеры
Сообщений: 153
Статус: За бортом
Добрый день! Нашла в нете интересную статью. Она была напечатана в альманахе "На суше и на море" в 1980 г. Часть сведений на сайте уже есть, но я вставлю ее полностью. Не знаю, в тот ли раздел я ее вставила, поправьте, пожалуйста. Как и люди, свою судьбу имеют книги. Имеют и свой возраст.

К счастью, и судьба, и воз-раст для книг все же внешние обстоятельства - их содержание, герои не стареют, не ме-няются. Все так же молодой, скачет на коне д'Артаньян, веселы не только четыре танки-ста, но и их верный Шарик, зорко глядит со шкафута капитан Блад.
Капитан Блад...

Родившийся под пером Рафаэля Сабатини в 1922 году, он более тридцати лет шел к нашему читателю. Пришел и стал любимцем не только детворы, подростков, но и взрослых. Да так и должно было быть, ведь у первых читателей «Одиссеи капитана Блада» уже подросли сыновья и внуки — и для всех них неустраши-мый Блад с первых минут чтения становится лучшим другом. И таким остается навсегда.
Не меняясь с развитием повествования внешне, он страница за страницей учит нас честности, верности дан-ному слову, умению проявлять жалость к поверженному противнику, заступаться за слабого - словом, вво-дит в неписаный круг понятий о рыцарской чести. Окруженный врагами, не опускается до их уровня. И да-же ярые противники признают это. «О вас известно, что вы воюете, как джентльмен», - говорит пирату ви-це-губернатор занятого Бладом испанского города.
Мы как будто ждали этого героя. Сухопутных смельчаков в доступной каждому из нас литературе хоть от-бавляй. В мундире и без оного, на полях битв и в полной неожиданностей мирной жизни. С морем было ху-же - известные нам литературные герои в основном только эпизодически ступали на палубу, все-таки в Ев-ропе главные бои шли на суше. А уж куда-то, в далекие моря, никто и не заглядывал.
Со второй половины пятидесятых годов молодежь во весь голос запела «Бригантину». Флибустьерское си-нее море словно приблизилось, показалось на горизонте, темными черточками мачт бригантины перечерк-нув безмятежность водного пространства. Но это была весьма общая картина, а хотелось конкретного, во весь голос рассказывающего о дальних, неведомых нам морях, о людях, перехватывавших галеоны, везшие из Америки золото и серебро.
И пришел к нам капитан Блад, ставший олицетворением того лучшего, что было в романтиках моря, выра-зителем извечной тяги к путешествиям, дальним странам. Нет сейчас, уверен, школьника, не читавшего эту книгу, не прошедшего вместе с Бладом его одиссею. Но все ли знают, что вымышленный Сабатини образ имел свои реальные прототипы, что все основные кульминационные точки реальны - и тем реальнее сам образ пирата-джентльмена?
Давайте совершим с вами путешествие во времени - не только пройдем еще раз тем путем, каким шел капи-тан Блад, но и поищем прототипы, исторические факты, на которые опирался автор, создавая «Одиссею...». И начнем этот путь, как начинаем чтение, - с первого предложения романа. Вот оно:
«Питер Блад, бакалавр медицины, закурил трубку и склонился над горшками с геранью, которая цвела на подоконнике его комнаты, выходившей окнами на улицу Уотер-Лайн в городке Бриджуотер».
Странное начало книги о пиратах, не правда ли? Автор первым делом оповещает нас о том, что Питер Блад - медик, причем не какой-то там знахарь или самоучка, а окончивший университет. Лишь в этом случае врач мог получить степень бакалавра. И сам Блад при случае - через пару страниц?- не отказывает себе в удо-вольствии напомнить о своем лекарском образовании: «Он мог бы сказать, что он врач, а не солдат, цели-тель, а не убийца». На суде Блад с гордостью заявляет: «Да, я окончил Тринити-колледж в Дублине». И да-лее: «Единственная моя вина в том, что я выполнил свой долг, долг врача». Даже на Барбадосе, ухаживая за ранеными испанцами, «он честно выполнял врачебные обязанности», заявив злобному полковнику Бишопу: «Я - врач и выполняю свои обязанности».
Далее можно привести не один десяток примеров - но, думаю, и этих хватит. Врач, врач, врач - твердит ав-тор. Зачем?
Как это зачем, скажет иной читатель. Ясно всем: надо было нарисовать образ благородного, наигуманней-шего человека в пиратской среде - кто лучше всего бы подходил для этой цели? Врач, целитель, человек самой гуманной профессии...
В этом есть свой резон. Но уместно припомнить и другое: в пиратской среде была своя «табель о рангах». Так вот, согласно всем писаным и неписаным законам «берегового братства», врач являлся самой ценной фигурой на борту. В своей среде пираты могли найти, и не одного, капитана, штурмана, не говоря уже о пушкарях, плотниках или просто матросах. А вот врач в тех условиях Ценился на вес золота.
Неудивительно, что многодневные плавания с недоброкачественной пищей, часто тухлой водой приводили к массовым заболеваниям. Само же «занятие» пиратов выводило из строя десятки человек — с огнестрель-ными, резаными, колотыми и рублеными Ранами, увечьями от падающих снастей. Команду следовало не просто лечить, ее надо было «возвращать в строй», и, чем быстрее, тем лучше.
В этой обстановке врач становился единственным человеком, способным залечить раны, полученные пира-тами. И те, люди весьма практичные, считали весьма неразумным выход в море без врача. Они же окружали медика заботой, вниманием. Достаточно напомнить, что во время боя врач обычно находился ниже орудий-ной палубы, куда не попадали ядра неприятеля. Более того, он единственный, кто не участвовал в общеко-рабельных авралах.
Суровые законы пиратства строго карали тех, кто пытался сбежать на берег во время плавания. Но вот Гер-ман Коппинжер попытался уйти с корабля - его силой удержали, и только. Еще дважды решал бежать - с тем же результатом. Головой заплатил бы рядовой матрос, да и любой рангом повыше, за первую же такую по-пытку. Пока не вернулись в родной порт или в заранее назначенное место, пока не поделили добычу - ни шагу с корабля. Врачу же все сошло с рук.
Порой врача не отпускали и после раздела награбленного. Один из медиков после захода на остров Минда-нао решил сойти на берег - это право он имел. Его задержали и быстренько вышли в море - одного врача отпустишь, а где возьмешь другого?
Даже первые достоверные сведения о пиратах Европа получила из рук врача. В 1678 году в Амстердаме вышла книга «Американские пираты» (если буквально, то «Морские разбойники»). Автором ее был никому ранее не известный Александр Оливье Эксквемелин. Будем называть его так, ибо под таким именем он зна-чится на обложке книги, вышедшей у нас в Москве в издательстве «Мысль» в 1968 году и получившей рус-ское название «Пираты Америки». Что же касается сомнений, то голландцы, что естественно, считают его своим земляком, испанский переводчик сделал его французом, английский - фламандцем, немецкий - нем-цем. Переводчик на французский язык (еще в 1686 году!) утверждал, что автор книги француз и зовут его Эксмелин.
Не стоило бы, может, все это вспоминать, автор так и остался бы для нас Эксквемелином, если бы в 1985 году то же издательство «Мысль» не выпустило книгу Жоржа Блона «Флибустьерское море». А в этой книге используется французское написание - Эксмелин.
На время забудем о книге и ее авторе. Вспомним еще известных врачей. Так, Лионель Уофер много лет пла-вал помощником хирурга и вместе с Уильямом Дампиром перешел Панамский перешеек. Во время этого похода произошел взрыв рассыпанного пороха - ожоги не позволили Уоферу идти дальше с отрядом. Ране-ных флибустьеров добивали свои же люди: мертвый не мог выдать тайны испанцам. Уофера же оставили лечиться, дали помощника для ухода, он выздоровел, еще не раз участвовал в походах. После амнистии, объявленной пиратам в 1688 году, ушел от них и в 1691 году вернулся в Англию.
Уже говорилось о том, что пираты силой удерживали хирургов на борту судна. Порой врачей похищали, обманом завлекали на корабль, который тут же поднимал паруса. Явление это было столь распространен-ным, что нашло отражение даже в законах против пиратства. Капитана, весь экипаж вешали почти сразу, в отношении хирургов вели следствие - а как попал на корабль? В 1722 году королевские суда захватили у берегов Африки корабль капитана Робертса, на котором было аж три (!) врача. Двух - Петера Скудаморе и Георга Вильсона — повесили, так как они добровольно вошли в состав экипажа. Хирург Комри Адаме был отпущен на все четыре стороны без предъявления каких-либо обвинений: на суде выяснилось, что его заста-вили служить силой. Год спустя в Бостоне судили людей знаменитого пирата Неда Лоу. Хирурга Джона Кенкета от наказания освободили. И в этом случае причиной стало принуждение врача силой к службе у пиратов.
Врачи не только входили в состав экипажей. Они порой командовали целыми экспедициями. Томас Довер был в свое время известнейшим врачом в Англии. В 48 лет (по тому времени возраст, близкий к старческо-му) получил каперский лист, экипировал два корабля и вышел в море. Капитаном у него стал Вудс Роджерс, штурманом - бывший пират Дампир. Три года длилось это кругосветное путешествие через Канарские ост-рова, Рио-де-Жанейро, мыс Горн, Эквадор, нынешнюю Индонезию и мыс Доброй Надежды. Довер захватил несколько французских и испанских кораблей, среди которых был и галеон, везший из Манилы добытые сокровища, разграбил порт Гуаякил в Эквадоре.
Ну а в историю плавание это вошло остановкой на острове Хуан-Фернандес, где моряки отыскали шотланд-ца Александра Селькир-ка, оставшегося после ссоры со своим капитаном. Селькирку не просто дали воз-можность вернуться в Англию - его взяли офицером на судно, где был сам Довер. Дальнейшее знает каждый школьник: рассказ Селькирка заинтересовал Даниэля Дефо - так появился «Робинзон Крузо».
Что касается «путешествия» (теперь можно и взять в кавычки - обычный пиратский рейд) Довера, то оно принесло невиданную добычу - по оценкам того времени, около 170 тысяч фунтов стерлингов. И ранее из-вестный, Довер стал членом Королевской врачебной коллегии. На закате жизни издал книгу, содержавшую различные рецепты, в том числе и созданные им.
Вот таким был вклад врачей в историю пиратства. От представителя необходимейшей профессии на борту до руководителя трехлетней экспедиции! Неудивительно, что Сабатини дал своему герою профессию, кото-рая могла хорошо служить ему на суше и совсем не мешала в море. Даже наоборот - уважение, с которым пираты относились к врачам, распространялось и на капитана Блада.
Чтобы закончить рассказ о «врачебной» стороне «Одиссеи...», напомним еще один эпизод. На корабле, ко-торый вез узников, вспыхнули болезни. А «капитан «Ямайского купца» бранью и угрозами встречал на-стойчивые просьбы врача разрешить ему доступ к ящику с лекарствами для оказания помощи больным». Прочтите это предложение еще раз, обратив внимание на слова «доступ к ящику с лекарствами».
Сабатини не случайно употребляет такое официальное слово, как «доступ». Наряду с денежным ящиком, пороховым погребом и другим крайне ценным грузом ящик с лекарствами был предметом особых забот не только капитана, но и всей команды. Ценность эта повышалась на пиратском судне - с боем можно захва-тить другой корабль, любые ценности, но лекарства попадались не всегда.
Были капитаны, которые решали этот вопрос, что называется, «любой ценой». В 1717 году знаменитый Чер-нобородый в ультимативной форме потребовал лекарства у... губернатора Южной Каролины. Да ни много ни мало - на сумму 400 фунтов стерлингов! На борту пиратского корабля оказалось много пленников - Чер-нобородый пригрозил, что вырежет всех. Что оставалось делать губернатору? Уже упоминавшийся Лоу по-добным образом поступил с губернатором одного из островов.
Есть интересная деталь - пираты «классического периода», о которых идет речь, действовали на основе принципа, который можно сформулировать так: «нет добычи - нет вознаграждения», а может быть, надо переводить и проще: «как потопаешь (по морям, разумеется, и океанам) - так и полопаешь». Словом, все зависит от добычи. И бывали (не раз!) случаи, когда корабли, исчерпав запасы еды и питья, возвращались на базу.
Так вот, врачу выдавалось по 200—250 песо на пополнение аптечки. Деньги, если экипаж в одном и том же составе уже выходил в море, специально откладывались из предыдущей добычи, если поход первый - зани-мались, добывались любой ценой. Прежде чем поделить то, с чем команда вернулась в родной порт, из об-щей суммы вычитались деньги на раненых, на ремонт корабля и т. д. В этом случае средства для аптечки выделялись в самом начале.
Принцип «нет добычи - нет вознаграждения» дожил до наших дней, правда, в несколько видоизмененной форме. Вместо «нет добычи» сейчас формулируют «нет спасения». И относится это к любым спасательным действиям на море. Многие читатели знают о подъеме золота в 1981 году с затонувшего британского крей-сера «Эдинбург» (он перевозил в 1942 году советское золото в Англию - плату за военные поставки). Так вот, именно на основе «нет спасения - нет вознаграждения» было подписано соглашение с фирмой «Джес-соп марин рикавериз лимитед». Фирма брала на себя все расходы, вплоть до выгрузки золота в порту. «Эдинбург» нашли, золото (почти все) подняли, спасатели хорошо заработали. А могло быть и иначе. Этот же риск сопутствовал и пиратам...
Ну в конце концов врача признали, аптечку ему выдали. Болезни на судне прекратились. «Ямайский купец» на всех парусах несся к Барбадосу. Почему именно этот путь избрал Сабатини, чтобы привести своего героя к месту его подвигов?
Тут нужно вспомнить обстановку, сложившуюся к середине XVII века в Вест-Индии. Испания, твердой но-гой стоявшая в Южной и Центральной Америке, понемногу теряла контроль над тысячами островов, как бы преграждавших путь судам, шедшим из Европы в Новый Свет. После гибели Непобедимой армады (1588 год) испанцам все труднее и труднее становилось удерживать изрезанные бухтами, покрытые густыми ле-сами острова. Франция, Англия, Голландия захватывали то один, то другой клочок суши, привозили пересе-ленцев, ставили губернаторов, строили крепости и форты.
Если раньше корсары, изрядно пощипав суда, перевозившие золото и серебро, должны были удирать в Ев-ропу, то теперь все упростилось. Можно было в нескольких днях пути от родной базы встретить испанский корабль, ограбить его, вернуться на базу и сразу же спустить всю добычу. Вот так, «не отходя от дома», дей-ствовали десятки и сотни пиратских судов. Неудивительно, что погоня за ними часто была просто невоз-можной - каким же должен быть боевой флот, чтобы караулить у каждого из тысяч островов!
Когда говорится о пиратской базе, не нужно думать, что это какое-нибудь примитивное местечко, тайный лагерь, не ведомая никому бухта. Было, конечно, и такое, но главными базами пиратов стали крупные, гово-ря сегодняшним языком, военно-морские базы - французская Тортуга, английские Барбадос и Ямайка. В любой из этих портов могли привести захваченный испанский корабль, и никто не стал бы задавать вопро-сы. «Так им, испанцам, и надо».

Барбадос среди прочих таких же островов выделялся своей освоенностью. Почти весь он был покрыт сахар-ными плантациями — спрос на сахар все рос и рос в Европе. Сначала плантации принадлежали многочис-ленным белым колонистам (в 1645 году - 11 тысяч фермеров и всего 5800 рабов), потом произошла неиз-бежная концентрация капитала, и через двадцать два года на острове насчитывалось 745 крупных плантаций и 82 тысячи рабов!
И все же рабочих рук не хватало, хотя из Африки корабли поставляли все новые и новые партии «черного дерева». Поэтому на остров попадали и белые, чья участь не отличалась от участи негров. Европейцы плохо выдерживали климат и адские условия жизни, многие погибали, но часть бежала и присоединялась к пира-там. Впрочем, можно подозревать, что, продавая себя в рабство на три года, многие и рассчитывали на побег - иного пути попасть к пиратам у бедного жителя Европы не было.
История знает классический пример - Генри Моргана. Вот что пишет о нем Эксквемелин: «Он отправился к морю, попал в гавань, где стояли корабли, шедшие на Барбадос, и нанялся на одно судно. Когда оно пришло к месту назначения, Моргана, по английскому обычаю, продали в рабство. Отслужив свой срок, он пере-брался на остров Ямайку, где стояли уже снаряженные пиратские корабли, готовые к выходу в море». Все ясно, кроме одного - почему на Барбадосе надо было продавать Моргана? Это могли сделать лишь в том случае, если он сам продал себя еще в Англии или задолжал крупную сумму капитану судна. А может быть, и проигрался...
Как относились плантаторы к белым, мы знаем из романа Сабатини. Автор вовсю пользовался книгой Экс-квемелина. Вот несколько цитат из этой книги: «Этим рабам достается больше, чем неграм. Плантаторы говорят, что к неграм надо относиться лучше, потому что они работают всю жизнь, а белых покупают лишь на какой-то срок...», «От плохой пищи слуги все время страдают тяжкими недугами и пороком сердца...», «Некий юноша из вполне порядочной семьи убежал из дома... и попал в руки одного плантатора. Плантатор зверски издевался над ним, требовал явно непосильной работы и морил голодом. Бедный парень в отчаянии бежал в лес и умер там от голода».
Многие строчки «Одиссеи...» прямо перекликаются с «Американскими пиратами». «Гарднер начал расхва-ливать здоровье Питта, его молодость и выносливость, словно речь шла не о человеке, а о вьючном живот-ном», - пишет Сабатини. «У своих хозяев эти люди работают словно лошади...», «Слуг продают и покупают, как лошадей в Европе» - это уже слова Эксквемелина.
Или вот еще: «Плантатор привязал слугу к дереву и бил до тех пор, пока вся спина несчастного не обагри-лась кровью. Тогда плантатор намазал спину смесью из лимонного сока, сала и испанского перца и оставил привязанного слугу на целые сутки». Почти так же поступил и полковник Бишоп в отношении Питта.
Сам Эксквемелин тоже попал в рабство: «Меня также продали, потому что я был слугой Компании, как на-зло, имел несчастье попасть к самой отменной шельме на острове. Это был вице-губернатор или помощник коменданта. Он издевался надо мной, как мог, морил меня голодом...» Почти такую же должность занимал и Бишоп - он был командиром барбадосской милиции, вторым лицом в военной иерархии острова, то есть практически помощником коменданта форта майора Мэллэрда.
Эксквемелину удается освободиться из рабства. «Обретя свободу, я оказался гол, как Адам. У меня не было ничего, и поэтому я остался среди пиратов... Я совершил с ними различные походы...». Эксквемелин вошел в экипаж пиратского судна. Капитану Бладу предстояло еще добыть судно, чтобы быть независимым.

О том, как был взят «Синко Льягас», мы прочли в «Одиссее...». А вот наяву - были ли случаи, когда неболь-шая группа захватывала бы хорошо вооруженный корабль, да еще с частью экипажа на борту? Нечто подоб-ное проделал французский пират Пьер Большой. Он захватил корабль... вице-адмирала испанского флота, имея под командой 28 человек.
Бродил он вокруг Эспаньолы, как тогда назывался остров Гаити, много дней не встречая добычи, Кончался провиант, надо было заворачивать в какой-то дружественный порт, как вдруг вдали показались паруса, да не какого-то простого судна, а галеона, плавучей крепости. Ночью Пьер Большой подошел к судну незамечен-ным. Уверенность испанцев в неприступности галеона была так велика, что на борту не оказалось охраны.
Ночью все 28 человек бросились на абордаж. Без всякого шума французы ворвались в каюту капитана, ко-торый... играл в карты со своими офицерами. Никто не видел какого-либо корабля, галеон шел привычной трассой, и вдруг в каюту капитана врываются пираты с оружием в руках. «Иисус, да ведь это черти!» - вскричали испанцы. ««Боже мой!» - прошептал канонир» - это пишет Сабатини.
Пьер Большой вошел в историю как первый пират Тортуги, пират удачливый (взять галеон и много лет поз-же считалось большим счастьем), но по-настоящему пиратской карьеры он не сделал. Убедившись, что га-леон полон товаров и провизии, Пьер Большой повел судно... во Францию, в родной Дьепп. Там все распро-дал, поделился с товарищами и зажил жизнью буржуа...
И наверное, не ведал, что своими делами подал пример: суда с Тортуги стали активнее нападать на испан-ские корабли, а жителей Дьеппа все чаще и чаще начали встречать среди пиратов.
Так начиналась слава Тортуги. Этот маленький островок приютился у берега Эспаньолы (Гаити). Открыл его сам Колумб и за то, что новая земля лежала на горизонте, похожая на черепаху, так и назвал остров (Тортуга - по-испански «черепаха»). Сейчас на наших картах название острова воспроизводится с француз-ского — Тортю. Он частенько посещался пиратами, но настоящая история может считаться с 1630 года, ко-гда испанцы выгнали всех жителей острова Сент-Кристофер, изрядно докучавших им. Кое-кто послушался, уехал в Европу, но самые отчаянные осели на Тортуге.
Оттуда начались такие нападения на суда, что уже в 1638 году испанцы высадили на Тортуге десант и оста-вили гарнизон, изгнанный годом позже англичанами. Капитан Виллис стал первым «хозяином острова», его сверг Левасер (да, тот самый Левасер, который в романе пытался обмануть капитана Блада). Левасер был убит, правда своими помощниками. Власть менялась, но остров богател, населялся, и вот в 1663 году сюда прибыл новый губернатор - Бертран д'Ожерон. Сам в прошлом флибустьер, он одновременно сделал не-сколько дел, каждое из которых в отдельности могло бы прославить его имя.
Д'Ожерон укрепил форт, и под защитой орудий начала развиваться торговля. Чтобы она шла активнее, гу-бернатор пускал в порт любые суда. Единственное - уплати десять процентов портового сбора, шедшего королю Франции. После — пей, гуляй, но не переходи определенных границ. И главное - губернатор пер-вым догадался выписать из Франции женщин, навсегда приковавших многих пиратов к Тортуге.
При д'Ожероне для Тортуги настал «звездный час». Самым удачливым пиратам надо не только пропивать награбленное, им нужно ремонтировать и оснащать свои корабли, время от времени собирать сообщников, закупать снаряжение. И потянулась морская братия на Тортугу. Сюда же привел свой корабль и капитан Блад.
Во многих романах, где главными героями были не пираты, а их жертвы, буйная вольница описывалась только как сборище людей, не признающих никаких законов. Так и было - но уже в самом конце пиратства, в начале и ближе к середине XVIII века. Для классического же его периода, когда не только захватывались целые эскадры, перевозившие золото и серебро, но и штурмовались укрепленные города, была характерна дисциплина. Да, дисциплина, хоть это и кажется невозможным.
«Как было принято неписаными законами «берегового братства», он заключил договор с каждым членом своей команды, по которому договаривающийся получал определенную долю захваченной добычи», - пи

Добавлено (15 Март 2012, 6:39 PM)
шет Сабатини. И дальше: «Левасер и Блад заключили договор, подписанный не только ими, но, как это было принято, и выборными представителями обеих команд».
Вдумайтесь - в тот период, когда рабство было самой распространенной формой зависимости человека от человека, здесь используются такие правовые нормы, которые не везде встречаются и в наше время. Взять хотя бы дележ добычи: каждый знал причитающуюся ему долю - согласно «трудовому участию». Вот, на-пример, как об этом пишет Эксквемелин: «Собрав всю... добычу, должно, прежде всего, выделить долю еге-рю (как правило, двести реалов), затем вознаграждение плотнику, принимавшему участие в постройке и снаряжении корабля; плотнику обычно выплачивают сто или сто пятьдесят реалов, и суммы эти выплачи-ваются после возвращения из похода. Затем следует доля лекаря (на больших кораблях ему выделяют на медикаменты двести или двести пятьдесят реалов)».
Цитата длинная, но посмотрите, какой порядок: сначала егерю, готовившему продовольствие, потом плот-нику (оба остаются на суше), а за ними врачу - первому из тех, кто находился на борту корабля. И уж затем следует раздел между командой: у капитана четыре или пять долей, далее - ниже и ниже, у юнги - половин-ная доля. Договор этот соблюдался строжайше - иначе не могло и быть. Каждый из пиратов был заинтересо-ван, чтобы все ценное шло в общую кучу, а потом делилось. Правда, историки пишут, что перед дележкой часто предлагалось добровольно выложить все, что «забыто» в карманах. До той поры был не грех, если в пылу боя что-то схватил себе. Но позже...
Известен случай, когда в отряде Моргана возник ропот по поводу добычи. Предводитель, смелый и реши-тельный человек, вывел пиратов на пустое место, разделся и приказал обыскать себя. А затем и других. Все - больше вопросов не было.
Доля выплачивалась безукоризненно. И в то далекое время, и... сейчас. Да, именно сейчас. Обычай деления добычи на доли в команде остался в рыболовном флоте.
Советский писатель Радий Фиш, ходивший с рыбаками в плавание, в своей книге «Да здравствуют медве-ди!» (М., 1983) с удивлением отмечает: «Но вот «паевая система» сохранилась, оказывается, до сих пор. На нашем судне 108 человек. Капитан имеет 2,8 пая, старший помощник - 2,3, старший механик - 2,5, уборщица - 0,5 и т. д. - всего 125 паев. Если тонна обезглавленного, выпотрошенного, замороженного и упакованного морского окуня принимается в порту, скажем, за 47 рублей, то разделите эту сумму на количество паев, и вы узнаете, сколько получит матрос первого класса с тонны готовой продукции «по прямым сдельным расцен-кам»».
К написанному ни добавить, ни убавить. Та же пиратская долевая система, причем почти полностью совпа-дающая (уборщица сегодня и юнга триста лет назад - по 0,5 пая). И если вместо обезглавленного и выпо-трошенного морского окуня, о котором пишет Р. Фиш, представить выпотрошенный галеон...
Конечно, все читали «Остров сокровищ» Р.-Л. Стивенсона. Вспомните дневник Билли Бонса: «Десять или двенадцать следующих страниц были полны странных записей. На одном конце стояла дата, а на другом значилась сумма. Как обычно в бухгалтерских книгах... записи велись в течение почти двадцати лет. Запри-ходованные суммы становились все крупнее...» Вот это тоже рассказ о добыче, пришедшейся на долю штурмана Билли Бонса.
Так вот, зная все это, легко понять ситуацию, приведшую к стычке с Левасером. Лицо это историческое. В прошлом капитан французского королевского флота, Левасер с отрядом пиратов изгнал англичан с Тортуги в 1641 году, получив звание губернатора острова. Десять лет царствовал на нем, все круче и круче обраща-ясь с местным населением, пока в 1652 году не был убит своими помощниками.
Именно он укрепил остров, построил форт на скале, возвышавшейся над гаванью Тер-Бас. В 1645 году ис-панцы сунулись на Тортугу и... получили по зубам. Но в историю Левасер вошел как жестокий тиран (по отношению к своим подчиненным, не к испанцам), и это определило его место в романе.
Что сделал Левасер крамольного, с точки зрения команды своего корабля? Забрал себе детей губернатора д'Ожерона, оценил их свободу в двадцать тысяч песо и, по мнению окружающих, пытался присвоить эти деньги. А ведь вся добыча подлежала дележке - закон «берегового братства». Переступив через него, Лева-сер сам подписал себе приговор. В такой ситуации рассчитывать на поддержку команды он не мог.
«Самое неприятное и печальное - это то, что вы утаили от меня часть трофеев. Такие поступки, согласно нашему договору, караются, и, как вам известно, довольно сурово», - напоминает ему капитан Блад. И на слова Левасера, что «мы можем расторгнуть наш союз», отвечает: «Это случится немедленно после выпол-нения вами условий соглашения, заключенного нами перед отправлением в плавание».
Сабатини хочет показать нам своего героя с самой лучшей стороны, человеком, препятствующим гнусным поступкам Левасера и в конце концов убивающим его. Но интересно, что причина для ссоры выбрана во взаимоотношениях пиратов. Блад отнюдь не бросается силой освобождать дочь и сына «губернатора Торту-ги, острова, который является единственным... убежищем в этих морях». Одно это могло бы стать причиной схватки - причем довольно обоснованной, ведь Блад сам стал невольным сообщником Левасера.
Автор же выбирает иной путь. У него капитан Блад не только спаситель, он еще и человек слова. Правда, это, по мнению самого Блада, маска: «Мне пришлось подкупить банду негодяев и убедить их выйти из по-виновения еще большему негодяю». Но это слова, обращенные к спасенным. Левасеру же он говорит: «Наш договор предусматривает, что любой из членов экипажа кораблей, кто утаит часть трофеев хотя бы на одно песо, должен быть повешен на нок-рее. Именно так я и намерен был с тобой поступить». Может быть, этим словам тоже можно верить? Тогда: благородство благородством, а подписанные соглашения нужно соблю-дать. И слова Каузака, что Блад «честно поступил с нами», отнюдь не свидетельство подкупа — действи-тельно честно...
И вот Блад задумывает небывалое дело - нападение на город Маракайбо. И это исторический факт - в 1669 году подобное сделал Морган. Мы уже встречались с этим человеком, когда говорили о судьбах и путях людей, сначала бывших рабами на Барбадосе, потом командовавших пиратами. Чем дальше идет повество-вание о Бладе, тем больше и больше сливается его образ с тем исторически достоверным портретом Морга-на, который мы знаем. Сливается, но не может слиться до конца.
Писатель, ведущий своего героя в существовавшем мире, не может пройти мимо определенных реалий, от-разившихся на судьбах эпохи. Восстания, войны, перевороты - все это накладывало отпечаток на жизнь ка-ждого героя (и литературного - тоже) в Европе. В Карибском море подобными вехами того времени были крупные пиратские рейды. Такие, как поход на Маракайбо. Сабатини не просто сделал Блада участником похода. Он - руководитель пиратов, а, следовательно, скажет любой, его поступки - поступки Моргана, того, подлинного «адмирала пиратов» (так именовали Моргана испанцы).
И все же это не так. Сабатини сумел провести своего героя путями Моргана, отделив подлинно новаторские приемы боя, высокое умение командира от жестокости и коварства, проявлявшихся у его прототипа. Флото-водец и пират (в худшем смысле этого слова) - вот две стороны личности Моргана. Ясно, что Блад мог взять себе только первое.
Сабатини усиленно подчеркивает это. Нападение на город, вынужденная задержка, блокада и прорыв ее, вплоть до использования брандера и вымышленного десанта на остров, - здесь все «по Моргану». Один к одному, даже то, что между пиратами и испанцами шла переписка — первые требовали выпустить их в мо-ре, вторые требовали сдачи. Испанцами командовал дон Алонсо дель Кампо-и-Эспиноса. Вспомните имя противника Блада - дон Мигель де Эспиноса-и- Вальдес.
И главное различие - по Сабатини, капитан Блад не грабил, не убивал мирных жителей. Об этом в книге ни слова. Просто пообещал сжечь город, а испуганный вице-губернатор достал деньги. Перед этим произошел вот какой разговор. Узнав от вице-губернатора, что деньги у жителей все же есть, Блад удивился: «А не ка-жется ли вам, что с горящими фитилями между пальцами вы станете более разговорчивым?» На что полу-чил ответ: «Так делали Морган, Л'Оллонэ и другие пираты, но так не может поступать капитан Блад».
Вот так, несколькими абзацами Сабатини отделил романтического Блада от залитых кровью пиратов. На страницах книги сделал то, чего не могло быть в жизни: история флибустьерского моря писалась отнюдь не пером, а абордажной саблей. И руки, державшие эту саблю, были отнюдь не в чернилах...
Изменения коснулись и дат. Маракайбо был взят в 1669 году. Сабатини перенес действие в 1687 год. Зачем ему это понадобилось? Да потому опять, что не мог Блад оставаться в стороне от важнейших событий эпо-хи. А они все произошли после 1689 года, когда на английский престол взошел Вильгельм III Оранский. При нем Англия присоединилась к Аугсбургской лиге, созданной для ограничения территориальных захватов Франции в Европе.
Как бы в отместку Франция произвела единственный рейд на испанские владения в Америке. Конечно, стычки - и серьезные - были раньше. Французские пираты потрошили испанские корабли не хуже англичан. Заходили на острова (на ту же Тортугу) военные корабли французов. Но вот чтобы из Европы прибыл флот с заданием совершить рейд на материк, рейд чисто пиратский по своей сути, такого еще не было.
Рейд этот произошел в 1697 году. Сабатини и его сдвинул по крайней мере на восемь лет. Можно понять писателя: Маракайбо - 1669-й, рейд на Картахену - 1697-й. Без малого тридцать лет разницы. Что, прика-жешь капитану Бладу все это время болтаться в море? За тридцать лет даже Арабелла вышла бы замуж...
И Сабатини, ловко выстроив даты по своему усмотрению, высылает Блада против Маракайбо в 1687 году. Потом идет 1688 год, когда, по роману, его герой спасает Арабеллу и лорда Джулиана Уэйда, а потом столь неудачно становится офицером флота короля Якова. Уход из Порт-Ройяла, возвращение на Тортугу, рейд на Картахену - это уже 1689 год. И наконец, известие, что в Англии правит Вильгельм III. ««Последние три месяца мы были оторваны от всего мира, сэр», - ответил Блад».
Наступал неизбежный конец скитаниям Блада, конец повести Сабатини: «Если король Яков свергнут с пре-стола и бежал во Францию, значит, наступил конец ссылке Блада, и он мог вернуться в Англию, к мирной жизни, столь трагически нарушенной четыре года назад».
Конец был не только скитаниям Блада. Нападение на Картахену - самое крупное военное мероприятие, в котором принимали участие пираты, вершина их славы. И одновременно начало заката - в том же 1697 году война закончится Рисвикским миром. А после него англичане начнут вовсю «чистить» свои колонии в Ка-рибском море. То же самое будут делать и французы. В целом наступление это началось раньше, когда вре-мя от времени объявлялись амнистии, а пиратам прощались все грехи. Но там была двойственная ситуация - пиратам приказывали бросить свое «ремесло», схваченных вешали, но в то же время крупной охоты на них не вели. Теперь же в дело вступил королевский флот.
Видно, что и самому Сабатини все труднее и труднее вести повествование в прежнем стиле. Темп романа убыстряется, кульминацией всех боевых событий становится битва в гавани, во время которой даже потоп-лена «Арабелла» - своего рода символ окончания скитаний, ведь на этом судне ушел в свою одиссею по Ка-рибскому морю капитан Блад.
Действия его прямы, автор теперь не задает загадок, используя хорошо знакомые ему реалии пиратской жизни. Раньше он делал это часто. Вспомните хотя бы первый уход плантатора Бишопа с «Синко Льягас»: «Питер Блад отдал распоряжение, и поперек планшира привязали длинную доску... Полковник со злобой взглянул на него... Сделав три шага, Бишоп потерял равновесие и, перевернувшись в воздухе, упал в воду».
Так вот, подобным образом пираты казнили людей, а здесь это было своего рода позорной казнью, которой часто забавлялись они. И неудивительно, что Бишоп прошел через нее. Нам такие детали неизвестны, и чи-татели воспринимают все просто как забавный случай. Для тех же, кто был связан с морем, уход Бишопа по доске становился символом его будущего позорного падения.
«Но страшнее всего были его рассказы. Ужасные рассказы о виселицах, о хождении по доске, о штормах и об островах Драй-Тортугас, о разбойничьих гнездах и разбойничьих подвигах в Испанском море», - вспоми-нал Джим Хокинс, герой «Острова сокровищ». Ну это еще XVIII век, точнее, примерно его половина. Уже нет открытого пиратства, но еще бродят по земле остатки экипажей, еще есть люди, с тоской вздыхающие о прежних порядках и прежней добыче. Тут же вспоминают и «хождение по доске».
Наступает XIX век. В ответ на вопрос Гекльберри Финна: «А что же они делают, пираты?» - Том Сойер от-вечает: «О! Пираты живут весело... А матросов и пассажиров они убивают - заставляют их пройтись по дос-ке...»
Вот сколько скрыто за простой вроде бы деталью - падением Бишопа с доски за борт «Синко Льягас». Автор романа не раз прибегает к символике, понятной нам,- скажем, там, где Блад переименовывает три захвачен-ных судна, дав им имена богинь судьбы. Богинь, ныне вершащих судьбы испанских кораблей. И, как мы видим, наряду с этим в романе немало деталей, понятных только людям, знающим море, как будто «Одис-сею...» писал не профессиональный писатель, а профессиональный моряк. И этот моряк выдает капитану Бладу самую лучшую характеристику.
Вот какой можно взять пример - дисциплину. Уже уп

Сообщение отредактировал Чайка - Четверг, 15 Марта 2012, 6:38 PM

Мэри_ТрейлДата: Вторник, 03 Июня 2008, 11:22 AM | Сообщение # 9
Группа: Заблокированные
Сообщений: 2236
Статус: За бортом
Чайка, обалденная статья! Продолжайте!

Человек должен уметь посмеяться над собой, иначе он сойдет с ума. К сожалению, об этом знают очень немногие, поэтому в мире так много сумасшедших (с) капитан Блад

ЧайкаДата: Вторник, 03 Июня 2008, 11:22 AM | Сообщение # 10
Группа: Офицеры
Сообщений: 153
Статус: За бортом

Вот какой можно взять пример - дисциплину. Уже упоминалось, что у людей Блада она была на высоте. Вроде об этом и не говорится прямо. Но вчитайтесь. На захваченном ко-рабле - «Блад не допустил никаких излишеств», через несколько часов - «поперек палубы двумя стройными шеренгами стояли человек двадцать солдат», перед выходом в море - «все проявления буйной недисциплинированности, обычные для корсарских кораблей, на борту «Арабеллы» категорически воспрещались». Эти мелкие детали рассыпаны по всей книге. Еще и еще раз автор доказывает, что капитан Блад - джентльмен, и только!
Картина эта являет полный контраст тому, что читатели знают о пиратских нравах и обы-чаях. Бесспорно, ближе всего к нашей эпохе время деградации «рыцарей черного флага». И видим мы в них не хозяев флибустьерского моря, от одних парусов которых прятались даже военные корабли, а мелких бандитов, всеми проклятых и всеми гонимых. Сабатини словно снимает этот грязный занавес, выросший между нами, и показывает самое лучшее, что было (или могло быть?) у пиратов.

А худшее? Это у Стивенсона: «Оба, судя по голосам, были вдребезги пьяны и продолжали пить». Дальше: «Хендс и его товарищ, ухватив друг друга за горло, дрались не на жизнь, а на смерть». Еще: «Палуба, не мытая со дня мятежа, была загажена следами грязных ног. Пустая бутылка с отбитым горлышком каталась взад и вперед». Пожалуй, хватит цитат. И по уже приведенным видно, как должна была выглядеть «традиционная жизнь» на пират-ском корабле.
У Блада все иначе, у Блада такое немыслимо - словно кричит нам автор романа. Дисцип-лина у него выше, чем на военном корабле испанцев, конечно, «Синко Льягас» был таким, а матросы, оставленные на борту, «продолжали беззаботно веселиться».
Создав образ идеального капитана, рыцаря без страха и упрека, опытный писатель не мог не закончить роман идеальным выходом из положения - Блад возвращается служить своей стране. Он меняется местами с полковником Бишопом - становится губернатором Ямайки. И здесь следует за ним тень Моргана - ведь именно он был вице-губернатором Ямайки. Рядом, на Багамах, такую же должность занимал Вудс Роджерс. Оба, как говорится, «вплотную» взялись за пиратов, преследуя и уничтожая их. Интересно, какие инструкции получил на этот счет сам капитан Блад?
Послушайте, скажет читатель. До конца книги осталось меньше страницы. Где же любовь, гнавшая Блада по волнам Флибустьерского моря, где же прекрасная Арабелла или как там ее звали? Увы, в числе причин, побуждавших действовать литературных героев - Блада, Хагторпа - или реальных - Моргана, Вудса Роджерса, такой не значится. Хотя, впрочем, можно найти нечто похожее, только совсем в другом конце земного шара.
Произошло это в 1712 году. Франция воевала с Голландией, воевала не только на суше, но и на море. Большая эскадра отправилась на Маскаренские острова. Целью был остров Маврикий, где находился небольшой голландский гарнизон.
Никакого сопротивления гарнизон не мог оказать, губернатор сдал остров. Мирные пере-говоры закончились к обоюдному согласию. Губернатору разрешили отбыть домой на вы-деленном корабле, забрав с собой все, что он захочет. Ну, разумеется, в первую очередь семью.
Судьбе было угодно, чтобы руководитель этой экспедиции назначил сопровождающим корабль губернатора единственного корсара, включенного в эскадру, Пьера Леграна. Так и хочется перевести фамилию Леграна не как фамилию, а как прозвище — Большой и вспомнить его «однофамильца», взявшего лет за восемьдесят до этого на абордаж испан-ский галеон. Нынешний корсар Легран мог быть внуком пирата Леграна, внуком, ни в чем не уступавшим легендарному моряку из Дьеппа.
Пьер Легран был родом из Марселя. Имея королевский патент, он нападал на испанские суда, нападал удачно. Дальше мы узнаем, что удача никогда не покидала Леграна, да разве и могло быть иначе у красавца корсара (если судить по сохранившемуся портрету) !
Вот в каюту корсара за день до отплытия и явилась дочь изгоняемого губернатора Анита ван Бринк. Она, вероятнее всего, хорошо знала, к кому идет: обратилась не к старшему по званию, не к командиру эскадры. Именно корсар стал тем человеком, которому Анита рассказала о золоте, хранившемся на острове. Знала, знала Анита, к кому шла. Если и был в эскадре человек, способный на любой поступок ради золота, то только один - Легран.
Золото не добывалось на Маврикии - его туда привозили. Казавшийся безопасным вход в бухту на самом деле преграждался рифами, и суда, пытавшиеся спрятаться в ней от урага-нов, шли ко дну. Между теми, кто спасся ранее, вытащив на берег все свои драгоценности, и вновь прибывшими вспыхивали схватки. Золото переходило из рук в руки.
Одна из групп, попавших на остров, ушла с берега в глубь острова, построила там хижи-ны. Среди них была одна-единственная женщина, ставшая предметом раздора. Пираты уничтожили друг друга, а единственный уцелевший рассказал о спрятанной добыче му-латке, ухаживавшей за ним. Дочь мулатки была няней Аниты - вот от нее и исходили све-дения о золоте. Да, еще: передавая план тайников, мулатка нагадала, что поможет в их отыскании «пришелец из земли далекой и нацией ей, Аните, чуждый».
Пробный «поход за сокровищами» в залив Томбо тут же дал результат. Следуя указаниям имевшегося плана, из тайника добыли сундук, содержавший десять тысяч португальских реалов. Одного этого хватило бы на долгие годы безбедной жизни, но Анита уверяла, что сундук лишь малая доля спрятанного. И Легран решает остаться на острове.
Ночью его матросы захватывают стоящий рядом корабль, который должен был увезти гу-бернатора. Утром Легран заявляет адмиралу, что не хочет уходить и останется на острове. Адмирал даже не пытается уговаривать корсара, — видимо, характер его хорошо извес-тен. Нет так нет. Пусть Легран остается на острове, сам ждет присланного из Франции гу-бернатора (тот уже в пути) и передает ему власть. После этого адмирал ушел из порта.
Стоит напомнить, что Маскаренских островов три - Реюньон, Маврикий и Родригес (пе-речисляю по их величине). Так вот - Легран остался на Маврикии. Адмирал отправился к Реюньону. Возле него встретил французскую эскадру и повернул ее к Маврикию - теперь он чувствовал себя достаточно сильным, чтобы справиться с ослушником. А у третьего острова — Родригес — отстаивалась от урагана голландская флотилия. Ее командир не хотел терять даже один остров из трех. И вот у Маврикия одновременно появились две эскадры. Появились на виду бухты, в которой с двумя кораблями находился Легран.
Здесь-то Легран и показывает, что он действительно понимает толк и во флотовождении, и в морском бое. Он поднимает паруса, выходит из бухты и набрасывается на голландцев. Первым же залпом топит наибольший корабль, два следующих, снесенные течением, на-тыкаются на рифы. Легран берет на абордаж еще один корабль...
В бой вступает и французский адмирал. Голландцы не выдерживают натиска и отступают, потеряв почти половину кораблей. Тогда адмирал направляет четыре своих судна к тому месту, где матросы Леграна уже разгружали добытое голландское судно. И все это на ходу - корсары (а их можно называть и так) вели свою добычу на буксире.
Флагман приблизился к судну Леграна, и адмирал потребовал, чтобы капитан немедленно прибыл к нему на борт. Легран не протестовал, он только попросил приблизиться, чтобы не пришлось обходить буксируемый корабль. Так они и плыли - впереди Легран с «гол-ландцем» на буксире, сзади - адмиральский корабль и еще одно судно.
И тут происходит невероятное. Легран обрубает канат, добытое судно начинает дрейфо-вать и в ту минуту, когда находится между двумя судами адмирала, взрывается. Итак, два корабля выведены из строя, Легран поворачивает к остальным судам адмирала. Те не при-нимают боя и уходят на Реюньон.
Легран становится хозяином острова. Спасенных офицеров с адмиральских кораблей по-селяют во дворце губернатора, сам корсар с Анитой почти ежедневно совершают походы в горы. Не всегда возвращаются с добычей, но нет-нет, да и приносят спрятанные сокро-вища. Сколько их - никто не знает. А вскоре Легран отплывает - не ждать же еще одной эскадры...
Смотрите - все есть здесь: и любовь, и золото, и безумная храбрость корсара. И даже сча-стливый конец ведь Легран ушел не один, а с Анитой. Без малого через полторы сотни лет в Париже появился человек, называвший себя потомком Леграна. По его словам, кор-сар с Анитой благополучно доплыли до Латинской Америки...
Так что и в жизни пиратов случались счастливые минуты. И вероятно, Легран мог сказать так же, как и Сабатини: «Его одиссея кончилась».

Кают-компания: поговорим о Капитане Бладе и других героях » Творчество Рафаэля Сабатини » Капитан Блад » Книги о капитане Бладе: отзывы (рецензии, мнения, впечатления читателей)
  • Страница 1 из 3
  • 1
  • 2
  • 3
  • »